Эволюция боевых беспилотных летательных аппаратов часть 10: Противостояние

4 декабря 2011 года американский малозаметный разведывательный беспилотный летательный аппарат (БПЛА) RQ-170 Sentinel, вылетевший с базы в Афганистане, совершил незапланированную посадку на территории Ирана. Согласно официальной версии, после потери канала управления, выразившейся в сообщении «Signal lost» на пультах операторов, бортовая цифровая вычислительная машина (БЦВМ) аппарата активировала программу автономного полета. Однако из-за подмены данных, поступавших от альтиметра, БПЛА, стремясь компенсировать якобы избыточную высоту, снизился вплоть до касания с землей, в то время как американская сторона утратила контроль над ситуацией вплоть до демонстрации аппарата иранским телевидением. Данный инцидент стал хрестоматийным примером успешного применения средств радиоэлектронной борьбы (РЭБ), включающих подавление сигнала управления и подмену навигационных данных (спуфинг).

Захваченный иранцами RQ-170

Применение радиоэлектронного подавления не является феноменом XXI века. Первый задокументированный случай постановки преднамеренных помех относится к 15 апреля 1904 года. В ходе русско-японской войны, во время обстрела Порт-Артура японскими крейсерами «Ниссин» и «Касуга», корректировка огня велась с помощью радиотелеграфа. С русской стороны станция броненосца «Победа» и береговая станция Золотой горы применили мощный немодулированный сигнал на частоте противника, превратив корректировочные сообщения в нечитаемый шум. Этот день, 15 апреля, отмечается в России как День специалиста радиоэлектронной борьбы.

Следующим этапом развития технологий помех стала Вторая мировая война. В ходе «Битвы за Британию» немецкие ВВС использовали систему наведения бомбардировщиков Knickebein («Кривоножка»), основанную на пересечении двух радиолучей над целью. Британская разведка, проанализировав сбитый самолет и проведя радиоэлектронную разведку (РЭР), выявила принцип действия системы. В ответ были задействованы мощные наземные передатчики, создававшие ложные навигационные поля. Результатом стали массовые промахи немецкой авиации и даже случаи принудительной посадки дезориентированных бомбардировщиков на британские аэродромы.

Применение «Кривоножки» в налёте на Бирмингем

Сегодня РЭБ является неотъемлемым компонентом противодействия БПЛА. Широкое распространение получили портативные противодроновые ружья, генерирующие направленные помехи в диапазонах 2,4 и 5,8 ГГц для подавления каналов управления и навигации. Однако их эффективность ограничена малой мощностью и радиусом действия, что делает их пригодными лишь для решения локальных тактических задач.

Противодроновое «ружьё» ZALA REX-1 с коллиматорным прицелом, тактической рукоятью, сошкой и двумя фонариками

На оперативном уровне задействуются комплексы большей мощности. США приняли на вооружение систему LMADIS (Light Marine Air Defense Integrated System), смонтированную на шасси высокой проходимости и способную принудительно обрывать каналы управления дронов, что было подтверждено инцидентом с иранским БПЛА, потерявшим управление над акваторией на высоте около 1 км. В Турции создан мобильный комплекс РЭБ Koral, который, помимо постановки ответных импульсных помех для дезорганизации работы РЛС (создание виртуальных ложных целей), эффективно подавляет линии связи БПЛА, что было продемонстрировано в ходе Ливийского конфликта против БПЛА «Винг Лонг».

LMADIS, установленная на квадроцикле Polaris MRZR КМП США

Koral, справа машина РЭР, слева постановщик помех

Российская Федерация располагает семейством наземных комплексов «Красуха», предназначенных для подавления радиолокационных систем самолетов дальнего радиолокационного обнаружения (ДРЛО) и низкоорбитальных спутников. Хотя основная их задача — радиоэлектронное поражение авиационных радаров, высокая мощность излучения позволяет эффективно воздействовать на элементную базу и каналы приема БПЛА. Опыт применения комплексов на авиабазе Хмеймим показал их результативность в подавлении кустарных дронов.

Красуха-2

Красуха-4

Перспективным направлением является использование лазерных систем. Основное преимущество лазерного оружия — мгновенное поражение, нулевая баллистика и низкая стоимость выстрела при наличии мощного источника энергии. Тем не менее, ключевым ограничением остается зависимость от погодных условий: эффективность резко снижается в тумане, при осадках и пылевых бурях. На текущем этапе боевые лазеры наиболее эффективны для функционального подавления оптико-электронных систем (ослепления сенсоров) БПЛА, нежели для полного физического уничтожения конструкции.

Слева направо: «Стилет», «Сангвин», «Сжатие»

В сфере кинетического перехвата наблюдается тенденция к отказу от дорогостоящих ракет класса «воздух-воздух». Вместо них разрабатываются специализированные беспилотные истребители. Характерным примером является иранский зенитный барражирующий боеприпас «358». Этот реактивный дрон-камикадзе предназначается для патрулирования воздушного пространства и уничтожения воздушных целей методом осколочного подрыва. Многоразовой альтернативой является вооружение перехватчиков БПЛА стрелковым оружием (например, проекты концерна «Алмаз-Антей» по оснащению дронов-перехватчиков автоматическими дробовиками).

MQ-9 Reaper с ракетой «воздух-воздух» AIM-9X

Барражирующий БПЛА «358»

Развитие средств РЭБ ставит под вопрос саму парадигму дистанционного управления: наличие канала связи становится уязвимостью. Решением является переход к полностью автономным системам. Современные разработки в области нейросетей позволяют создавать «рои» БПЛА (технология LOCUST, проект Perdix), способных к внутрисетевому обмену данными, коллективному целераспределению и действиям в условиях полного радиомолчания без участия человека-оператора.

Именно этот технологический скачок вызывает наиболее острую дискуссию в экспертном сообществе и международных гуманитарных организациях. Системы класса LAWS (Lethal Autonomous Weapon Systems) поднимают неразрешимые на данный момент вопросы права и этики:

1. Проблема ответственности: В случае ошибочного уничтожения гражданского объекта или лица невозможно привлечь к ответственности алгоритм. Остается открытым вопрос о том, кто является субъектом преступления: разработчик кода, оператор, отдавший общий приказ, или военное командование.

2. Вопрос избирательности: Способны ли современные системы распознавания образов безошибочно дифференцировать вооруженного комбатанта от гражданского лица в зоне боевых действий, идентифицировать акт сдачи в плен или различать медицинский транспорт в сложной тактической обстановке, исключая использование защитных эмблем в качестве тактической маскировки противником?

3. Дегуманизация войны: Делегирование права на летальное воздействие машине может привести к снижению порога применения силы и окончательному размыванию принципов международного гуманитарного права, делая конфликты более эскалационными и бесконтрольными.

Таким образом, эволюция беспилотной авиации диалектически связана с развитием средств противодействия. В то время как РЭБ продолжает оставаться высокотехнологичным щитом, будущее ударных систем лежит в плоскости полной автономии, что неизбежно ставит человечество перед сложнейшими этическими и юридическими дилеммами.