Эволюция боевых беспилотных летательных аппаратов часть 9: Архивраг

Появление в середине XX века реактивной авиации потребовало кардинального пересмотра средств противовоздушной обороны. Ответом на угрозу скоростных самолетов, действующих на малых высотах, стало создание зенитных самоходных установок (ЗСУ), способных сопровождать войска на марше и прикрывать их от внезапных атак.

Принятая на вооружение в 1960-х годах ЗСУ-23-4 «Шилка» стала легендой благодаря плотности огня — её счетверённая 23-мм пушка обеспечивает темп стрельбы 3600 выстрелов в минуту. Этот шквал металла был смертелен для наземных целей и дозвуковых реактивных самолетов первого поколения. Однако появление в 1970-х годах бронированных штурмовиков с управляемым вооружением, способных атаковать вне зоны эффективного пушечного огня «Шилки», выявило потребность в качественно ином комплексе.

Опыт Вьетнамской войны и арабо-израильских конфликтов лег в основу опытно-конструкторской работы «Запруда». Военные сформулировали требования к новой машине: увеличенный калибр, повышенная дальность стрельбы и, что принципиально важно, интеграция ракетного вооружения. Ракета должна была быть дешевле, чем у комплексов средней дальности (таких как «Куб»), и эффективна именно на малых дистанциях. Результатом этой работы стало принятие на вооружение в 1982 году зенитного пушечно-ракетного комплекса (ЗПРК) 2К22 «Тунгуска».

Боевая машина 2С6 комплекса «Тунгуска»

Комплекс получил две двуствольные 30-мм пушки 2А38 с жидкостным охлаждением и суммарной скорострельностью 5000 выстрелов в минуту, а также 8 зенитных ракет 9М311. Ракета оснащалась радиокомандной системой наведения — отсутствие дорогостоящей головки самонаведения (ГСН) снижало стоимость и делало боеприпас абсолютно невосприимчивым к ложным тепловым целям. Дальность поражения ракетой достигала 3500 метров. Ключевой особенностью стал полуавтоматический режим боевой работы: экипажу достаточно было обнаружить цель, после чего комплекс автоматически разворачивал башню и производил пуск ракет. Если оператор не фиксировал поражение, автоматика переключалась на артиллерийский канал.

Несмотря на революционность, «Тунгуска» не была лишена недостатков: неспособность вести огонь в движении и подверженность радиолокационного канала измерения дальности помехам. Эти проблемы были решены в модернизации «Тунгуска-М» (1990 г.). Параллельно прорабатывался «объектовый» вариант для защиты стационарных объектов (штабов, позиционных районов ЗРК С-300), однако распад СССР заморозил проект.

Тульское Конструкторское бюро приборостроения (КБП) продолжило разработку в инициативном порядке, сделав ставку на иностранного заказчика. Прототип под названием «С-1 Панцирь», являвшийся глубокой модернизацией «Тунгуски», был представлен на авиасалоне МАКС-1995. Интерес к машине проявили Объединённые Арабские Эмираты, заказавшие в 2000 году 50 единиц при условии глубокой доработки проекта.

«Панцирь» на МАКС-1995

Результатом стал ЗРПК «Панцирь-С1». От предшественника его отличали:

• Новая радиолокационная архитектура: полностью обновлены радары обнаружения и сопровождения целей.
• Ракета 9М335: дальность поражения выросла до 20 км, высота — до 15 км.
• Оптико-электронная система: наличие тепловизионного канала обеспечило возможность скрытного пассивного поиска и сопровождения целей.
• Модульность: боевой модуль может монтироваться на шасси заказчика (ОАЭ выбрали MAN, российская армия — КамАЗ или БАЗ).

Панцирь-С1Э вооружённых сил ОАЭ

После успешных поставок в Алжир и Сирию комплекс заинтересовал и Министерство обороны России.

Проверка боем выявила как высокий потенциал комплекса, так и уязвимости, характерные для систем малой дальности в условиях насыщения беспилотниками.

Столкновение эмиратовских «Панцирей-С1» с турецкими БПЛА «Байрактар ТБ2» в ходе гражданской войны в Ливии стало первым громким инцидентом. Анкара заявила об уничтожении семи машин. Анализ фото и видеоматериалов подтвердил потери, но со значимыми оговорками: лишь два уничтоженных комплекса находились в боевом положении с работающими радарами. Остальные были поражены в ангарах в походном состоянии либо на марше. По заявлениям турецкой стороны, активные «Панцири» предварительно подавлялись средствами радиоэлектронной борьбы (РЭБ) с борта БПЛА, что нарушало их ситуационную осведомленность. Данные о поражённых «Панцирем» турецких БПЛА отрывочны и не позволяют сделать однозначных выводов об эффективности в дуэльных ситуациях.

В Сирии российские «Панцири», прикрывающие авиабазу Хмеймим, столкнулись с массированными налётами кустарных ударных дронов террористических группировок. Как правило, эти атаки успешно отражались благодаря эшелонированной системе обороны.

Типичный «ударный» БПЛА террористических группировок, несмотря на нелепый вид, может летать и сбрасывать маленькие бомбочки

Однако угроза со стороны высокотехнологичных противников, в частности барражирующих боеприпасов израильского производства (таких как IAI Harop), оказалась серьезнее. Эти малозаметные (ЭПР до 0,03 кв.м) беспилотники-камикадзе могут применяться стаями, перегружая вычислительные и огневые возможности ЗРПК. Если цель с ЭПР 2 кв.м «Панцирь» обнаруживает за 24 км, то для цели с ЭПР 0,03 кв.м эта дистанция сокращается до 7 км, а 12 ракет и пушечный канал имеют ограниченную эффективность против роя из 15–20 малоразмерных целей.

Конфликт 2020 года продемонстрировал критическую уязвимость комплексов предыдущих поколений. Армянские «Осы-АКМ» и «Стрелы-10» с их ограниченными возможностями по обнаружению малоразмерных целей и отсутствием пассивных средств поиска не могли эффективно противостоять азербайджанским «Байрактарам» и барражирующим боеприпасам «Harop». Показателен эпизод с одним новейшим ЗРК «Тор-М2КМ», переданным Нагорному Карабаху: не имея возможности поразить цель за пределами зоны поражения и не обладая поддержкой или маскировкой, комплекс был выслежен и уничтожен ударом БПЛА-камикадзе.

Ключевая проблема, выявленная в Ливии и отчасти в Сирии, — это применение ЗРПК без эшелонирования и общего информационного поля.

1. Секторальные ограничения РЛС. Радар сопровождения «Панциря» имеет ограниченный сектор обзора (порядка 45 градусов). Одиночный комплекс уязвим для синхронной атаки с двух и более направлений, что не требует подачи роя в 20 дронов — достаточно двух-трех БПЛА
2. Радиокомандное наведение как компромисс. Отказ от дорогих ГСН (активных радиолокационных или тепловизионных) делает ракету доступной, но жестко привязывает её к носителю до момента поражения. Альтернатива — использование ракет с АРЛГСН (активная радиолокационная головка самонаведения ракеты), как в норвежско-американском ЗРК NASAMS (AIM-120 AMRAAM), — дает возможность поражения загоризонтных целей, но кратно увеличивает стоимость выстрела (до $3 млн).
3. Эшелонирование как необходимость. Российский опыт в Сирии показывает, что «Панцири» и «Торы» должны действовать в единой системе ПВО под управлением средств разведки и АСУ вышестоящего звена. Одиночная машина в чистом поле, лишенная целеуказания, обречена.

Осознание угрозы роя мини-БПЛА привело к созданию глубоко модернизированной версии «Панцирь-СМ», прототип которой представлен в 2017 году:

Панцирь-СМ

• РЛС с АФАР: Ракеты обнаружения и сопровождения целей с активными фазированными антенными решетками. Дальность обнаружения выросла до 70 км, поражения — до 40 км.
• Новое шасси: Бронированный автомобиль КамАЗ-53958 «Торнадо».
• Специализированный боеприпас: Вместо стандартных транспортно-пусковых контейнеров могут устанавливаться модули с четырьмя компактными и дешевыми ракетами для борьбы с роем дронов. Максимальный боекомплект может достигать 48 ракет в смешанной загрузке.

Проблема борьбы с малыми БПЛА носит глобальный характер. США, длительное время полагавшиеся на авиацию, вновь создают войсковые ЗРПК, представив IM-SHORAD на шасси Stryker с 30-мм пушкой и ракетами Stinger и Hellfire. Швейцарский концерн Rheinmetall Oerlikon предлагает комплекс Skyranger с 35-мм пушкой. Китай представляет на экспорт ЗРПК FK-1000 (Sky Dragon-12), архитектурно схожий с «Панцирем».

IM-SHORAD

FK-1000

Эволюция комплексов от «Шилки» до «Панциря» является прямым отражением развития средств воздушного нападения. Появление ударных и разведывательных БПЛА не отменило доминирование ЗРПК на поле боя, но кардинально изменило тактику их применения. Беспилотники стали расходным материалом, вынуждая разработчиков и операторов ПВО искать асимметричный ответ: от удешевления зенитной ракеты и совершенствования алгоритмов обработки сигнала до перехода к роботизированным комплексам, интегрированным в единую сеть. Опыт конфликтов доказывает: ставка на одиночный, даже самый совершенный ЗРПК, неизбежно ведет к его потере. Залогом успеха является только комплексная, эшелонированная система ПВО, построенная на ином тактическом мышлении.