В начале 1980-х годов в Соединенных Штатах иммигрант из Израиля, авиаконструктор Авраам Карем (на фотографии к посту со своим детищем), одержимый идеей беспилотной авиации, представил аппарат собственной разработки под названием «Альбатрос». Этот напоминавший торпеду с крыльями летательный аппарат был создан им буквально в гаражных условиях.
Карем принимал участие в программе Агентства перспективных оборонных исследовательских проектов (DARPA), направленной на поиск прорывных технологий. Демонстрация «Альбатроса» произвела на специалистов агентства сильное впечатление: согласно их расчетам, аппарат был способен находиться в воздухе более двух суток. Осознав потенциал разработки, DARPA немедленно инициировало совершенно секретный проект под кодовым названием Teal Rain («Бирюзовый дождь»). В его рамках Карем разработал усовершенствованный беспилотный летательный аппарат (БПЛА), получивший имя Amber.
«Эмбер»
«Эмбер» представлял собой масштабированную версию «Альбатроса» с увеличенной полезной нагрузкой, сохранив при этом выдающуюся для своего времени продолжительность полета. Однако, несмотря на очевидные тактико-технические преимущества, на этапе демонстрации военным проект столкнулся с системным кризисом.
К концу 1980-х годов Вооруженные силы США оказались в парадоксальной ситуации. С одной стороны, опыт применения БПЛА, в частности израильских аппаратов, убедительно доказал их эффективность, сформировав острый запрос на оснащение войск. С другой стороны, каждый род войск имел собственное, зачастую противоречивое видение технического облика перспективных систем. ВВС, ВМС, Корпус морской пехоты и Армия не могли выработать единые требования, что грозило распылением ресурсов и дублированием функций (ситуация, метафорически описываемая как «лебедь, рак и щука»).
Для разрешения кризиса вмешалось высшее политическое и военное руководство. Конгресс США консолидировал разрозненные бюджеты видов войск на разработку БПЛА в единый фонд. Представители Комитета по вооружению Белого дома инициировали серию жестких совещаний, требуя от военных четко сформулировать оперативные потребности. Итогом анализа стало заключение Министерства обороны о необходимости создания четырех типов БПЛА, различающихся по дальности и продолжительности полета, но универсальных по функционалу: целеуказание для высокоточного оружия, радиоэлектронная борьба (РЭБ), радиотехническая разведка (РТР), метеоразведка и ретрансляция связи.
Вторжение Саддама Хусейна в Кувейт в августе 1990 года и последовавшая операция «Буря в пустыне» стали первым масштабным полигоном для разведывательных БПЛА. К тому времени международная коалиция, включавшая даже исторических противников Ирака, таких как Сирия, активно применяла аппараты RQ-2 «Пионер». Особую роль они сыграли в действиях флота, обеспечивая целеуказание для массированных артиллерийских ударов.
В ходе кампании был зафиксирован уникальный военно-психологический феномен: группа иракских солдат сдалась в плен непосредственно БПЛА «Пионер», что стало, вероятно, первым в истории случаем капитуляции перед беспилотной машиной. Помимо «Пионера», применялись сверхлегкие аппараты FQM-151A Pointer (запускаемый с рук) и BQM-147A Exdrone. Опыт их ограниченного, но успешного применения лег в основу будущих программ тактической разведки батальонного звена.
БПЛА FQM-151A Pointer
… и BQM-147A Exdrone
Тем временем, несмотря на боевые успехи имеющихся систем, амбициозная объединенная программа создания универсального семейства БПЛА буксовала, рискуя повторить судьбу дорогостоящего и закрытого ранее проекта «Аквила».
Не желая отказываться от технологического задела, Авраам Карем, взяв кредит в размере 5 миллионов долларов, на собственные средства разработал упрощенный экспортный вариант «Эмбера» — GNAT-750 («Гнус»). Аппарат был тяжелее и обладал менее продвинутыми характеристиками по сравнению с военным прототипом. Рынок не проявил к нему интереса, и компания Карема обанкротилась. Однако активы и самого конструктора выкупила корпорация General Atomics.
Ключевую роль в судьбе «Гнуса» сыграло ЦРУ. С распадом Советского Союза внимание разведывательного сообщества переключилось на локальные конфликты, в частности на Боснийскую войну. Агентству требовался недорогой, способный к длительному барражированию разведывательный инструмент. Два GNAT-750 были закуплены для наблюдения за Балканами.
GNAT-750
В это время Объединенный офис разработки БПЛА Министерства обороны смог выдать лишь проект RQ-5 Hunter — аппарат со скромными характеристиками, производившийся в Израиле. На фоне провала собственных программ и отчаяния, военные обратили внимание на успешную эксплуатацию «Гнуса» в ЦРУ. Анализ показал, что аппарат практически полностью удовлетворяет разросшемуся списку требований к средневысотному БПЛА большой продолжительности полета (MALE). Единственным серьезным препятствием для принятия на вооружение оставалось отсутствие спутникового канала передачи данных.
RQ-5 Hunter
После необходимых доработок на свет появился RQ-1 «Предатор» (Predator — «Хищник»), ставший эталоном класса MALE и символом новой эры беспилотной авиации.
RQ-1 Predator
R – Reconnaissance, разведывательный
Q – не имеющее прямого перевода обозначение беспилотного аппарата
Силовая установка – ДВС Rotax 912, Австрия, 81 л.с.
Крейсерская скорость – около 120 км/ч
Продолжительность полёта с полезной нагрузкой – до 24 часов
Полезная нагрузка – РЛС Ku-диапазона AN/ZPQ-1, оптико-электронная система наблюдения Wescam Versatron 14TS (дневной телевизионный и ночной инфракрасный каналы переменного поля зрения), аппаратура РЭБ/РТР
Первое боевое развертывание RQ-1 состоялось в Албании в июле 1995 года. Эксплуатация выявила серьезные «детские болезни»: уже 11 августа первый аппарат потерпел крушение, через три дня — второй. К ноябрю начались массовые отказы из-за обледенения. Тем не менее, даже с этими проблемами «Предатор» демонстрировал на порядок более высокие разведывательные возможности по сравнению со всеми предшественниками. К 1998 году в рамках модернизации Block I были внедрены антиобледенительная система и новый двигатель Rotax 914 с турбонаддувом. Армейская версия получила усовершенствованную оптико-электронную станцию Raytheon AN/AAS-52 с лазерным целеуказателем.
Революция произошла в начале 2000-х. В 2002 году в Йемене «Предатор» впервые выступил не просто как разведчик, а как охотник-убийца. После подтверждения личности целей оператором, находившимся за сотни километров, с пилонов БПЛА были запущены две противотанковые ракеты AGM-114C «Хеллфайр», уничтожившие автомобиль с полевыми командирами «Аль-Каиды». Так RQ-1 получил литеру «M» (Multi-mission — многоцелевой), став MQ-1, и открыл эру роботизированных ударных систем, способных в реальном времени наносить точечные удары в любой точке мира.
MQ-1 Predator с ракетами AGM-114 Hellfire
Успех MQ-1 в условиях глобальной войны с терроризмом запустил взрывной рост индустрии беспилотников. Новые вызовы требовали наращивания характеристик. В 2001 году в воздух поднялся Predator B, принятый на вооружение в 2002 году как MQ-9 «Reaper» (Reaper — «Жнец»). Оснащенный турбовинтовым двигателем Honeywell TPE331-10 мощностью 900 л.с., «Жнец» развивает скорость до 480 км/ч и несет полезную нагрузку до 1,7 тонны, что сопоставимо с легким штурмовиком.
MQ-9 со своей впечатляющей ракетно-бомбовой нагрузкой (4 ракеты Hellfire, 2 бомбы с лазерным наведением GBU-12)
Армия США получила адаптированную версию MQ-1C «Sky Warrior» — упрощенный и более дешевый вариант с поршневым двигателем и четырьмя точками подвески.
На стратегическом уровне нишу высотной разведки занял RQ-4 «Global Hawk» (и его морская версия MQ-4C «Тритон»). Этот массивный реактивный аппарат с двигателем Rolls-Royce способен патрулировать до 32 часов, преодолевая расстояния почти в 23 тысячи километров.
На сегодняшний день номенклатура БПЛА США колоссальна: от тактического мини-разведчика RQ-11 «Рэйвен» до малозаметного стратегического RQ-180. Соединенные Штаты удерживают уверенное количественное и технологическое лидерство в мире. Однако этот прогресс ставит закономерный вопрос о критерии достаточности. Содержание столь обширного и технически сложного парка — финансово обременительно: стоимость MQ-9 «Рипер» (около 60 млн долларов) сопоставима с ценой многофункционального истребителя Су-30МКИ, а RQ-4 «Глобал Хоук» превышает 200 млн долларов. Не стал ли разросшийся парк разведывательно-ударных дронов самовоспроизводящейся системой, которую военно-промышленный комплекс по инерции уже не может остановить, даже когда объективная потребность в таком количестве аппаратов начинает снижаться?
Добавить комментарий